Дмитрий Лоськов - главный футболист России девяностых. Может, он не был так талантлив, как Титов, или так успешен, как Аленичев, но в его истории - весь характер предыдущего футбольного десятилетия.
НАПРОТИВ ДИМЫ СИДИТ ЕГО ЖЕНА. Ее зовут Татьяна.
– Солнышко, улыбнись! – просит она. – Милый, сделай руки вот так… как будто ты очень-очень сильный. Помнишь, как ты Антона пугал, когда он был совсем маленький?
Таня мчится через всю комнату к мужу, чтобы помочь ему вспомнить забытый жест. Лоськов хмурится и говорит ей коротко:
– Сядь.
Таня не обижается. Она возвращается на диван, но через минуту снова не выдерживает:
– Дим! Сожми кулаки посильней… Ну покажи свои бицепсы! Давай… Сейчас я тебе поправлю.
Таня привстает со своего места, даже делает первый шаг в сторону Димы, но ее настигает второе слово мужа:
– Молчи.
Фотостудия, где идет съемка обложки этого номера, погружается в тишину, но совсем ненадолго. Таня замечает, что футболка на любимом муже сидит как-то не так, и бежит ее поправлять, но любимый муж произносит третье слово на фотосессии:
– Уйди.
Странно, но чувство неловкости от трех глаголов Дмитрия Лоськова ни у кого не возникает. В его повелениях не слышны ни грубость, ни злость. Это – краткость. Это как пас через все поле, решающий ситуацию. Можно было пройти эти тридцать метров, финтя и перепасовываясь, только зачем?
Пока муж переодевается за шторкой, Таня признается.
– Я обожаю фотографировать! Начинала с обычной мыльницы, а потом уже и на профессиональный уровень перешла… Так что мы коллеги. Дима? Фотографировать? Да вы что! Какие фотографии. Что может любить футболист? Он только себя любит. И деньги зарабатывать любит.
В это время из-за шторки показывается Лоськов. Он слышал последнюю фразу жены, и сдержанная улыбка открывает золотой зуб на его верхней десне.
– ПОЧЕМУ ЛОСЬКОВ НЕ ДОСТИГ УРОВНЯ ЗИДАНА? – переспрашивает тренер Лоськова в «Ростсельмаше» Сергей Андреев. – Да потому, что Зидан родился в Западной Европе, а Дима в России. Я не уверен, что Лоськов уступает ему в плане игры. Просто культура другая. Зидан всегда зарабатывал неплохие деньги, был популярен и играл в приличных клубах. Его никто не бил по ногам, ему давали возможность играть в красивый футбол. С Лоськовым такого не было. Он прошел классический путь советского футболиста – с плохими полями, низкими зарплатами, беганием за пивом для старших футболистов– и стал тем, кем стал. Звездой российского футбола, но, конечно, не Зиданом.
Классический путь советского футболиста начинается, разумеется, с папы, который покупает мяч, как только маленький Димка начинает ходить. Лоськов живет в совсем нефутбольном Кургане и в 10 лет получает первую серьезную травму. Качели во дворе бьют по его левой ноге так, что возникают два открытых перелома и риск, что Дима на всю оставшуюся жизнь останется хромым. Классический путь советского футболиста – это череда постоянных травм. Ногу Лоськов сломает еще дважды, проблемы с позвоночником начнутся в 25 лет, паховые кольца будут болеть чуть раньше.
– Ну, всякие микротравмы я, в принципе, не считаю, – рассуждает Лоськов. – Мне вообще повезло. Я считаю, что у меня было не так много травм в карьере. Посмотрите статистику хотя бы последних лет – разве я так много пропускал матчей?
– Не верьте! – усмехается массажист «Локомотива» Владимир Ткаченко. – Знаете, на сколько матчей он выходит, когда ему врачи настоятельно рекомендуют отдохнуть? Да почти на все! Вот возьмем знаменитую игру с киевским «Динамо» в Москве. Ему тогда железно сказали: играть нельзя. Он корчился от боли, но все девяносто минут отбегал.
– Травмы – это, кажется, первое, с чем я столкнулась, когда только вышла за Диму замуж, – говорит Татьяна. – Это было еще в Ростове. Мы прожили несколько месяцев. Сижу как-то дома, жду Диму с тренировки. Он мне звонит, чтобы я заехала – сам не может добраться до дома. У него сместились позвонки, и он вообще не мог разогнуть спину! Я заехала за Димой, отвезла домой. Потом зашел доктор, написал мне все, что нужно с Димой делать. Ну что.. потихоньку училась сидеть с ним! Частые травмы – это то, к чему должна быть готова жена любого российского футболиста. В 20 лет я носила за него всякие рефераты в институт, а в 25 кормила его яичной скорлупой и возила в тренажерный зал в Баковку. У него тогда был перелом… можно сказать, самая тяжелая травма. Чтобы быстрее срастались кости, все друзья возили ему в подарок мясо. А Червиченко, например, привез Диме мешок костей – специальный бульон делать.
Травмированный Лоськов – это единственный вариант, когда во время сезона муж несколько дней подряд находится дома.
– Но вы не думайте, что мы этому радуемся! – говорит Татьяна. – Я не хочу заслужить внимание мужа ценой его здоровья. Да и потом, хоть Дима и сидит дома, это не очень радостное время. Он очень переживает каждую свою травму. Как правило, запирается в своей комнате и сутки напролет смотрит телевизор. Иногда по нескольку дней не разговаривает. Я стараюсь его поддерживать, но не очень навязчиво. Понимаю: Дима хочет помолчать.
ЛОСЬКОВ ЧАСТО ХОЧЕТ ПОМОЛЧАТЬ. Лоськов – один из самых неразговорчивых российских футболистов. И если нужно писать биографию Лоськова, нужно написать не о том, как он что-то говорил, а о том, как он молчал.
– Знаете, сколько раз была такая ситуация, что Лоськова приглашали в сборную, а он был травмирован? – говорит его московский друг, автор документального фильма о Лоськове Алексей Гомзяков. – И он ведь точно знал, что не попадет в состав, а просто приедет на сбор и протренируется, но все равно ехал. Я ему звоню, говорю: Дима, ты лучше отдохни, тебя Романцев все равно никогда не поставит. Другой бы футболист начал там… хочу защитить честь страны и прочая. А Лоськов в ответ просто молчит.
– В самые ответственные моменты жизни он молчит, – подтверждает Татьяна. – Я его забираю после игры, у него повреждение, пытаюсь узнать – больно ли, как помочь. А он всю дорогу молчит.
– Многие футболисты старой закалки такие вот молчуны, – рассуждает Сергей Андреев.
– И я знаю почему. Они этому учились, когда молодыми приходили в команды. Вот и Лоськова в «Ростсельмаше» прежде всего научили молчать. Если плохо сыграл, на него просто наорут в раздевалке. А он сидит и молчит. Слушает. А что ему, ссыкуну, делать? Отвечать, что ли?
– Это, в общем, нормальная практика, – считает Лоськов. – Я был совсем молодой, когда начал играть в «Ростсельмаше». А там еще была старая советская система оплаты, когда игроки получали невысокий оклад, а зарабатывали в основном на премиальных. Победили – деньги в карман, проиграли – ничего не дают. Ну и если ты начинаешь на поле валять дурака, ты 30-летних мужчин и все их семьи просто без денег оставляешь. Конечно, они будут волноваться. Главное, чтобы все претензии были по делу.
– А я на него только по делу орал, – говорит Андреев. – И поддерживал тоже по делу. Если он мне даст пас хороший на поле – так я всегда подбегу, хлопну, скажу, мол, молодец, Лось!
– И за пивом бегал, – добавляет Лоськов. – Не вижу в этом ничего зазорного, если нормально попросят. Молодые должны бегать.
– ПОСЛЕ РОСТОВА ДИМА СТАЛ ОЧЕНЬ УПЕРТЫМ, – говорит Андреев. – В хорошем смысле слова. Решил – сделал, пообещал – выполнил. Настоящий мужик. Знаете, в Ростове была такая ситуация, когда Лоськов хотел переходить в «Локо», а мы его не отпустили. Заперли его в комнате директора «Ростсельмаша», сели – несколько тренеров, президент – и часов шесть его уговаривали. Он тогда уперся. Говорит – хочу в Москву, и все тут. И мы уперлись – такого игрока нельзя было терять. Лоськов тогда, конечно, был королем в той ситуации. Сидит, развалившись, а мы бегаем вокруг: место в основе гарантируем, зарплату повышам. В конце концов ему президент свой «Мерседес» отдал, и Лоськов еще сезон отыграл в Ростове. Но сам характер – какой, а?
Мужиковатость Лоськова – во всем. Дома у него абсолютная мужская диктатура. Гостей на своей даче он встречает шашлыком, который, разумеется, «делать может только мужчина». Иностранному кино предпочитает новые российские сериалы, в которых «больше правды». За своей внешностью не следит из принципиальных соображений («не мужское это дело») и доверяет полностью жене в выборе одежды и прически.
Наконец, из всех видов отдыха он любит только рыбалку и охоту.
– У меня времени нет особенно-то отдыхать,– говорит Дима. – А если будет… может, в театр буду ходить, Баринов-то, актер, друг Палыча, постоянно зовет.
– Но охотник, я вам скажу, он заядлый! – считает Владимир Ткаченко. – Он через меня вышел на охоту. Просто в команде все были наслышаны о том, что я заядлый охотник, – и он ко мне в компанию попросился. Первый раз погнались за зайцем и не смогли его подстрелить. Это, кстати, хорошо – после этого в Диме проснулся азарт. И я стал его потихоньку обучать. Он все правильно делал – никуда не спешил, внимательно слушал, не горячился на охоте. И через пару лет уже убивал кабана с 15 метров одним выстрелом. Это очень хороший результат.
– А я не люблю охоту, – говорит Татьяна. – Это же просто опасно для здоровья! Поначалу пыталась его убедить. Но… вы знаете, Диму невозможно переубедить.
ПЕРЕУБЕДИТЬ ЛОСЬКОВА НИКТО НЕ МОЖЕТ. Когда полстраны говорит, что Дима хорошо играет в пас, но очень плохо двигается, он не верит в это.
– Кто сейчас пишет в газеты? Непрофессионалы. Поэтому я газет не читаю. Доверяю только мнению специалистов. А насчет скорости – мне это просто не дано. И даже бороться с этим бессмысленно. Вот такой я футболист, и все. И, между прочим, это большое заблуждение, что я играю в медленный футбол. Футбол не становится быстрым оттого, что все носятся по полю как угорелые. Быстрый футбол – это прежде всего быстрое перемещение мяча.
Ему 31 год – это не так много для того, чтобы думать об окончании карьеры, но вполне достаточно, чтобы понять: футбол в России меняется быстрее, чем он сам.
– Я это вижу по молодым футболистам «Локо», – говорит Лоськов. – Они совсем другие. Мне, например, было намного сложнее пробиться в футболе. Может, в мое время было больше талантливых игроков? Не знаю. Но эти молодые, они много зарабатывают и слишком рано становятся «звездами». За пивом их уже не пошлешь.
В последние два года, по мнению многих в «Локомотиве», Лоськов серьезно изменился. До этого он всегда молчал. Сейчас он начал покрикивать.
– На молодых надо иногда покричать, – заверяет Лоськов. – И на Сычева, и на Бугаева, и на Лебеденко… На Билялетдинова вот только не надо кричать – на него и так папа постоянно кричит, он же дубль «Локомотива» тренирует. И Лоськов кричит – на поле, в раздевалке.
– Стараюсь делать это аккуратно, по делу, как то было в моей молодости. Получается? Не знаю, сложно с молодыми. Они совсем другие.
Мое предположение о возрастном кризисе Лоськов опровергает:
– Кризис среднего возраста? У меня? Да вы что, у футболистов просто времени нет о чем-то таком думать. Хотя я уже спешу. Мне надо еще с «Локомотивом» прилично в Европе выступить, в сборной нормально сыграть. И уйти вовремя, чтобы не сидеть на скамейке запасных.
После паузы:
– А времени мало. И я играю – с температурой, с микротравмами… А что мне еще делать-то?
В 2005 ГОДУ В СОСТАВЕ ЦСКА ИГРАЕТ Карвалью, в «Зените» – Аршавин, а в «Локомотиве» остается Лоськов – безусловное «наше всё», если под нашим всем понимать российским футбол образца 90-х. И этот неспешный старомодный игрок забивает голов и отдает голевых передач все равно больше, чем его очевидно более дорогие и более молодые коллеги.
– Лось очень упертый, – говорит Сергей Андреев. – Вот Семин уверяет, что ему удалось убедить его играть в обороне активно. А я что-то этого не замечаю. По мне, так Лоськов играет так же, как и раньше, только более уверенно. Голова-то у него всегда была – Дом Советов!
– Он никак не меняется, – подтверждает Татьяна Лоськова. – Наоборот, с годами становится еще жестче в своих убеждениях, ещеболее упертым. Будит меня в два ночи, просит сделать яичницу с помидорами. И я делаю. А что, пытаться изменить его? Глупость. Я… я по-другому подхожу. Я сама меняюсь, чтобы любить его таким, какой он есть. А вы? Разве вы его не любите? Он же очень хороший футболист!
